Помните, через века, через года — помните!

[Neledva]

Восьмидесятая весна, цветёт Победный Май. Войны дорога так трудна, всего в ней через край. Прошло с тех пор так много лет, но помнит весь народ. Как летний серенький рассвет, невзгодам дал отсчёт. И потянулся шлейф беды, сплошною полосой. Стирая мирные следы, смертельною косой. А дальше, больше и страшней, без продыху бои. Вражина давит всё сильней, топя весь мир в крови. Но как бы, ни был враг силён, лупили и его. И остановлен всё ж был он, хоть было нелегко. Затем сражений долгий срок, отпор давали злу. И разных тысячи дорог, на фронте и в тылу. Четыре года боль и кровь, и плавилась земля. Атаки, битвы вновь и вновь, нередко всё с нуля. Давили гада, как могли, под ливнями свинца. Чтобы сгорели зла угли, до самого конца. Прошло с тех пор так много лет, но в памяти все те. Кто отстоял наш белый свет, не дав сгореть в беде. Восьмидесятая весна, цветёт Победный Май. Войны дорога так трудна, всего в ней через край.

[Ridik]

Могу сказать одно, что многие не понимают что произошло в 1945 году Георгиевская ленточка всегда со мной, потому, что помню, знаю! Вряд ли тут есть в игре ветераны Но может кто-то из внуков передаст. Мы как чтили в Беларуси подвиги наших защитников, так и чтим! У нас даже уголовная статья за осквернение памятников, хорошо что не находится таких упырей тут Спасибо Вам Дорогие Ветераны! Вас мало остаётся, но мы Вас не забыли! СПАСИБО!!!

[JAkar]

Сего дня, 18 января 1943 года наши войска прорвали блокаду Ленинграда. Ура! Снег падает на рябь свинцовых вод; здесь в Питере престраннейший живет благообразный пожилой скелет в пальто огромном с барского плеча,– его глазницы источают свет, как будто в череп вставлена свеча. Во глубине Синявинских высот еще терпенье гордое хранят сей город отстоявшие, и вот в башмачкинской шинели Ленинград, подвешенный на ледяной реке, качается, как в люльке родовой, бойцов, застывших в роковом броске, младенческой касаясь головой, две страшных няньки — голод и мороз над ним хлопочут, день похож на день, на Пискаревском миллионы роз краснеют в абсолютной темноте, терновый окровавленный венок, зажав, как шапку, в белом кулаке, склоняется над памятником Бог... и кошки рыбу ловят на реке, и ходят среди общей суеты блокадные собаки и коты, цветы на подоконниках растут, на окнах свежестираная бязь, и с саночек погибшие встают и по домам расходятся, смеясь.

[Berkut]

удалено

[JAkar]

Во время блокады эту маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка её звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика.. А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были. Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленькая была. Как истощённый гномик с большой головой на тонкой шейке. И она уже не хотела кушать. Такое бывает при дистрофии. Она лежала в постельке или сидела на стульчике у печки. Грелась. И молчала. Думали, что Леночка умрет. Много детей умерло уже в эвакуации; сильное истощение, и нет сил жить и кушать. И играть. И дышать.. И одноногий истопник, фронтовик дядя Коля лет двадцати от роду, свернул из старого полотенца куклу. Как-то подрезал, свернул, пришил, - получилась уродливая кукла. Он химическим карандашом нарисовал кукле глазки и ротик. И носик-закорючку. Дал куклу Леночке и сказал серьезно: “ты, Леночка, баюкай куклу. И учи ее кушать хорошо! Ты теперь кукле мама. И уж позаботься о ней получше. А то она болеет и слабая такая. Даже не плачет!”. И эта Леночка вдруг вцепилась в куклу и прижала ее к себе. И стала баюкать и гладить тонкими ручками. А за обедом кормила куклу кашей, что-то шептала ей ласковое. И сама поела кашу и кусочек хлебца, - кормили не разносолами в эвакуации. Ну вот, Леночка и спала с куклой, и у печки ее грела, обнимала ее и хлопотала о кукле. Об уродливой кукле из старого полотенца с нарисованными глазами. Девочка выжила. Потому что ей нельзя было умереть, надо заботиться о кукле, понимаете? КОГДА НАДО О КОМ-ТО ЗАБОТИТЬСЯ, - ЭТО ОГРОМНАЯ СИЛА ЖИЗНИ ДЛЯ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ. Для таких, как эта девочка. Которая стала медсестрой потом и прожила долгую жизнь. И руки ее были всегда заняты. А сердце - наполнено.. Анна Кирьянова

[Кул]

Во время блокады эту маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка её звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика.. А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были. Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленькая была. Как истощённый гномик с большой головой на тонкой шейке. И она уже не хотела кушать. Такое бывает при дистрофии. Она лежала в постельке или сидела на стульчике у печки. Грелась. И молчала. Думали, что Леночка умрет. Много детей умерло уже в эвакуации; сильное истощение, и нет сил жить и кушать. И играть. И дышать.. И одноногий истопник, фронтовик дядя Коля лет двадцати от роду, свернул из старого полотенца куклу. Как-то подрезал, свернул, пришил, - получилась уродливая кукла. Он химическим карандашом нарисовал кукле глазки и ротик. И носик-закорючку. Дал куклу Леночке и сказал серьезно: “ты, Леночка, баюкай куклу. И учи ее кушать хорошо! Ты теперь кукле мама. И уж позаботься о ней получше. А то она болеет и слабая такая. Даже не плачет!”. И эта Леночка вдруг вцепилась в куклу и прижала ее к себе. И стала баюкать и гладить тонкими ручками. А за обедом кормила куклу кашей, что-то шептала ей ласковое. И сама поела кашу и кусочек хлебца, - кормили не разносолами в эвакуации. Ну вот, Леночка и спала с куклой, и у печки ее грела, обнимала ее и хлопотала о кукле. Об уродливой кукле из старого полотенца с нарисованными глазами. Девочка выжила. Потому что ей нельзя было умереть, надо заботиться о кукле, понимаете? КОГДА НАДО О КОМ-ТО ЗАБОТИТЬСЯ, - ЭТО ОГРОМНАЯ СИЛА ЖИЗНИ ДЛЯ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ. Для таких, как эта девочка. Которая стала медсестрой потом и прожила долгую жизнь. И руки ее были всегда заняты. А сердце - наполнено.. Анна Кирьянова Сколько таких Леночек с похожими судьбами. До кома в горле. Поколение сильных людей!

[Ridik]

https://yandex.by/video/preview/1112605 ... rnd=972550 Беларусь Помнит!!! https://yandex.by/video/preview/1377932 ... rnd=818803

[Odissey]

27 января - 81 годовщина со дня снятия блокады Ленинграда. Таня Савичева (дети с советским детством, должны помнить её) родилась 25 января. Эта 12-летняя девочка донесла свой блокадный мученический крест до конца, оставив нам лишь 7 листиков своего дневника. В нём нет абсолютно никаких эмоций, переживаний. Но они стали одним из обвинений в Нюрнберге. Сухие и скупые факты, которые пронизывают и взрывают душу сильнее самых художественных фильмов и романов о войне: 1. 28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12 часов утра. 2. Бабушка умерла 25 января 1942-го, в 3 часа дня. 3. Лёка умер 17 марта в 5 часов утра. 4. Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 5. Дядя Лёша 10 мая в 4 часа дня. 6. Мама — 13 мая в 7-30 утра. 7. Савичевы умерли. 8. Умерли все. 9. Осталась одна Таня. Как ребёнок может пройти через всё это? Когда на твой день рождения умирает от голода бабушка? Уходят один за одним любимые и близкие люди. И вы остаётесь вдвоём с мамой в квартире, полуживые от голода. И однажды утром умирает и мама. И тебе нужно пойти к соседям и попросить о помощи, чуть поскуливая от горя (ведь на настоящие слёзы просто уже нет физических сил). И нет сил пойти за саночками, на которых повезли твою маму (маму! – певунью и белошвейку с золотыми руками!) в последний путь, завернув в серое полосатое одеяло... Таню, потерявшую сознание от голода, нашла специальная санитарная команда, обходившая ленинградские дома. Девочку эвакуировали вместе со 140 детьми в посёлок Шатки ныне Нижегородской области.  Местные жители помогали как могли этим несчастным детям –  подкармливали, согревали любовью и заботой замёрзшие сиротские души. Многие из детей окрепли, смогли встать на ноги. Но Таня так и не поднялась. Врачи два года сражались за жизнь девочки, однако гибельные процессы в организме стали необратимыми. И Таня ушла, оставив после себя лишь 7 страшных листиков, чтобы мы, жующие «Сникерсы» и запивая их «Пепси-колой», всё-таки знали цену маленького кусочка хлеба и силы человеческого духа. А Савичевы умерли не все. Но Таня так и не узнала, что уцелели две веточки на подрубленном дереве их рода. Сестра Нина была спасена и вывезена в тыл. В 1945-м году она смогла вернуться в свой город и родной дом, и среди осколков, обломков и штукатурки нашла записную книжечку с Таниными записями. Смог прийти в себя после тяжелейшего ранения на фронте и брат Миша. И каждый год оставшиеся в живых Савичевы, их дети и внуки, обязательно собираются 25 января за общим столом, вспоминают, поминают, поют, плачут… Ведь нельзя сердцу прекращать помнить, иначе пресечётся род человеческий. Вот и мы с вами вспомнили, и будет память об этой девочке, продолжаться на нашей земле и в наших душах!

[Ridik]

Я маленький человек, и очень рад, что в Беларуси чтут ветеранов!!!  Скрытый текст удалено

[JAkar]

На этой чёрно-белой фотографии, сделанной немцами в июне 1941 года, изображены два безымянных героя, два пограничника с Брестского пограничного отряда, которые перед тем, как достойно принять смерть, успели дать бой немецкой колонне мотоциклистов и посеять сомнения в душах вражеских солдат. Когда их взяли в плен, выстроились в ряд и приготовились привести приговор в исполнение прямо на месте, подготовка была отложена из-за того, что они вели себя спокойно и даже дерзко. Они смеялись над немцами, издевались и шутили. Из дневника немецкого капрала: «Это была не бравада и не притворное мужество. На секунду я даже почувствовал себя на их месте. Отвратительное чувство. Они ушли с улыбкой на губах, и я готов поклясться, что не только у меня, но и у моих солдат мурашки побежали по коже и неприятный холодок пробежал по спине в тот момент, когда их мёртвые тела коснулись земли». Немногие люди могут так стоять перед лицом смерти, с таким презрительным безразличием, выполнившие свой долг до конца — солдаты.

[Neledva]

Война давно прошла, но память не стереть, Мы помним всех, кто защищал отчизну! Мы помним всех, кто жизнь свою отдав, Путь преградил жестокому фашизму. Мы помним тех, кто отстоял Москву, Кто бил врага на Волге и под Курском, В подбитых танках заживо горел В боях под Ровно и под Луцком. Мы помним Ленинград в кольце врага, И тех, кто умирал, но не сдавался, Кто пайку хлеба детям отдавал, На Пискарёвском кладбище остался. Нам не забыть под Ржевом бой, Когда земля горела под ногами, И каждый думал о своём Идя на смертный бой с врагами. Мы помним, как советские солдаты, Спасая жертв нацистских лагерей, Снесли ворота лагеря Освенцим Казнив, с фашистской свастикой зверей. Мы помним, как дорогой фронтовой, Превозмогая боль, лишения и утраты, Освобождая от фашизма города, Шли победители - советские солдаты. Мы помним, кто наперекор врагу, Победу приближая шаг за шагом, Рискуя жизнью гордо водрузил Знамя победы над поверженным Рейхстагом

[ledidi]

Война давно прошла, но память не стереть, Мы помним всех, кто защищал отчизну! Мы помним всех, кто жизнь свою отдав, Путь преградил жестокому фашизму. Мы помним тех, кто отстоял Москву, Кто бил врага на Волге и под Курском, В подбитых танках заживо горел В боях под Ровно и под Луцком. Мы помним Ленинград в кольце врага, И тех, кто умирал, но не сдавался, Кто пайку хлеба детям отдавал, На Пискарёвском кладбище остался. Нам не забыть под Ржевом бой, Когда земля горела под ногами, И каждый думал о своём Идя на смертный бой с врагами. Мы помним, как советские солдаты, Спасая жертв нацистских лагерей, Снесли ворота лагеря Освенцим Казнив, с фашистской свастикой зверей. Мы помним, как дорогой фронтовой, Превозмогая боль, лишения и утраты, Освобождая от фашизма города, Шли победители - советские солдаты. Мы помним, кто наперекор врагу, Победу приближая шаг за шагом, Рискуя жизнью гордо водрузил Знамя победы над поверженным Рейхстагом Было бы здорово указывать автора еще, мне кажется

[Neledva]

[rocky]

Было бы здорово указывать автора еще, мне кажется А разве есть какая то разница кто автор этих стихов ! Автор Русский народ , который помнит и чтит память ! Мне так кажется ! Спасибо героям, Спасибо солдатам, Что мир подарили, Тогда – в сорок пятом! Вы кровью и потом Добыли победу! Вы молоды были, Сейчас – уже деды. Мы эту победу – Вовек не забудем! Пусть мирное солнце Сияет всем людям! Пусть счастье и радость Живут на планете! Ведь мир очень нужен – И взрослым, и детям!

[rocky]

Наклоняюсь к огню… Дрожь в коленях немая. Я рукою слезу по щеке отведу И, убор головной в кулаке зажимая, На гранит поминальный гвоздики кладу. Пред глазами колонки фамилий и званий: За шеренгой шеренга — построился полк. За рядами ряды — соли, пота, страданий… Сквозь теснину времён голос их не умолк. Эхо битв на полях в каждом сердце — набатом, Голосами ушедших героев, отцов, Назиданьем звучит… Непомерна утрата За Отчизну погибших в войне храбрецов. Будем помнить в веках, будем свято молиться За бессмертье солдат той Великой войны! Всем народом придём к пьедесталу склониться У пробитой снарядом гранитной стены. Перед вечным огнём — дрожь в коленях немая. Будем помнить их всех, всех отведших беду! Свой убор головной в кулаке зажимая, На гранит поминальный гвоздики кладу…

[rocky]

Зеленый горький холмик у дороги, В котором навсегда погребены Мечты, Надежды, думы и тревоги Безвестного защитника страны. Кто был в боях и знает край передний, Кто на войне товарища терял, Тот боль и ярость полностью познал, Когда копал «окоп» ему последний. За маршем — марш, за боем — новый бой! Когда же было строить обелиски?! Доска да карандашные огрызки, Ведь вот и все, что было под рукой! Последний «послужной листок» солдата: «Иван Фомин», и больше ничего. А чуть пониже две коротких даты Рождения и гибели его. Но две недели ливневых дождей, И остается только темно-серый Кусок промокшей, вздувшейся фанеры, И никакой фамилии на ней. За сотни верст сражаются ребята. А здесь, от речки в двадцати шагах, Зеленый холмик в полевых цветах — Могила Неизвестного солдата… Но Родина не забывает павшего! Как мать не забывает никогда Ни павшего, ни без вести пропавшего, Того, кто жив для матери всегда! Да, мужеству забвенья не бывает. Вот почему погибшего в бою Старшины на поверке выкликают Как воина, стоящего в строю! И потому в знак памяти сердечной По всей стране от Волги до Карпат В живых цветах и день и ночь горят Лучи родной звезды пятиконечной. Лучи летят торжественно и свято, Чтоб встретиться в пожатии немом, Над прахом Неизвестного солдата, Что спит в земле перед седым Кремлем!